Anrufer
Es ist gesagt und getan. Unverzüglich schloss das Büro des Grafen Orlow Verträge mit den Kandidaten von Woronzow. Die Anwerber wurden ermächtigt, Kolonisten anzuwerben und, damit zusammenhängend, deren weitere Aktivitäten zu finanzieren. Die Kanzlei schloss Verträge mit den folgenden juristischen Personen:
Woronzow entwickelte ein Vertragsformular. Der Vertrag wurde formell zwischen dem Beschwörer als Vertreter von Katharina II. und dem Kolonisten geschlossen. Jeder Kolonist musste ihn lesen und, wenn er einverstanden war, unterschreiben.
Einerseits verpflichtete sich das Russische Reich, vertreten durch Katharina, gegenüber den Kolonisten, die folgenden Vertragsklauseln zu erfüllen:
Der Kolonist verpflichtet sich im Gegenzug, während seines Aufenthaltes in Russland die folgenden Vertragsklauseln zu erfüllen:
Nach dieser "Vertragsform" war der Eigentümer der Kolonie der Anrufer. Darin bestand der Hauptunterschied zu den Kronkolonien (Staatskolonien). Darüber hinaus wurde auf Vorschlag der Franzosen de Boffe, de Thériv und Precourt ein Vertragsentwurf vorgeschlagen, der nicht nur die Anwerbung und Entsendung von Kolonisten nach Russland, sondern auch die Organisation ihrer Ansiedlung in den Kolonien an der Wolga vorsah.
Es sei darauf hingewiesen, dass die Bedingungen, unter denen die Beschwörer und ihre Teams Kolonisten rekrutierten, alles andere als ideal waren. Österreich, Preußen, Frankreich und Spanien verhängten ein vollständiges Verbot der Anwerbung und Ausfuhr von Kolonisten in ihren Gebieten. Viele kleine deutschsprachige Staaten (Hannover, Braunschweig usw.) taten dasselbe. Daher konnte das Manifest nur in den freien Städten und einigen Fürstentümern und Grafschaften des Römischen Reiches deutscher Nation verbreitet werden. Die günstigsten Bedingungen dafür waren in den Ländern Hessen und Pfalz gegeben. In diesen Ländern waren natürlich in erster Linie die von Simolin angestellten Kanzleikommissare legal mit der Anwerbung beschäftigt. Deshalb mussten die Anwerber zumeist in den Nachbarstaaten und -ländern, oft inkognito am Rande und manchmal jenseits des Gesetzes, heimlich Kolonisten anwerben und zu den Sammelplätzen transportieren.
Вызывателям была предоставлена полная свобода действий по набору колонистов и они пользовались этой свободой по полной. При заключении контракта не соблюдали основные положения манифеста. Контракты были не подтверждены канцелярией, вызыватели или их представители часто сами подписывали контракты за колонистов. Свои доходы они оговаривали с колонистами лично, причём часто финансовая составляющая этих договоров и то, что колонисты будут находиться под юрисдикцией вызывателя, вносились в контракты после их подписания. Подсовывали французам контракты на немецком языке и наоборот. В общем откровенно мошенничали. И это не прошло для них даром. Канцелярия Графа Орлова завела уголовные дела на всех вызывателей в связи с растратой и присвоением казённых денег. После того, как основной поток колонистов был перевезён в Петербург, Канцелярия послала запрос властям Гамбурга, на арест двух вызывателей. Запрос был удовлетворён. 16 августа из Гамбурга вышло судно с символическим названием "не тронь меня", на борту которого находилось только два пассажира, и взяло курс на Кронштадт. Этими пассажирами были вызыватели Леруа и Прекур. И направлялись они в Россию не как руководители колоний, а в качестве двух секретных арестантов. Так же был взят под стражу и де Боффе.
Узнав об этом, вызыватель Кано де Борегард, который уже находился в России, решил не испытывать судьбу. Он послал запрос на получение российского паспорта и уведомил Канцелярию, что едет в Голландию уладить домашние дела и привезти семью в Россию. Больше его ни на Волге ни в России никто и никогда не видел. До своих поместий на Волге он так никогда и не доехал.[21]
И, кстати говоря, уехал он очень вовремя. Если Леруа, Прекур и Дебофe просто мошенничали и немного приворовывали, то Борегард крал казённые деньги "на широкую ногу", можно даже сказать "по чиновничьи". Только на неправильной выдаче денег на проезд и питание колонистам он получил огромную сумму в 30308 руб. Кроме этого он, обманув представителя Канцелярии и саму императрицу, присвоил еще 31602 руб.
Вообще, Барон де Борегард слыл человеком не дюжего таланта, огромных способностей и авантюристического склада ума. В документах Канцелярии опекунства он значился голландским подданным, французская полиция считала его французом, а сам он называл себя иногда брабантцем, иногда швейцарцем. На самом деле он родился в Эльзасе. Со своим другом Отто Фридрихом фон Монжу и другими помощниками он привлёк в колонии на Волге около десяти тысяч колонистов (хотя обязался призвать 4.000). Это больше, чем количество колонистов всех других вызывателей вместе взятых.[12]
О том, что Барон де Борегард собирался поселиться и жить долго и счастливо в колониях на Волге, говорит и тот факт, что он заранее "подготовил почву" на политическом ландшафте.
Так он назвал многие из своих колоний, именами очень дорогих и близких ему людей. Например:
Катариненштадт - в честь Екатерины великой
Паульская - в честь наследника российского престола Павла I
Панинская - в честь министра Панина
Орловская и Баскаковка - в честь президента и вице-президента Канцелярии
Рязановка - в честь главного судьи саратовской Конторы опекунства
Батареевка - в честь окружного комиссара
Не забыл он, конечно и о себе и о своей семье. Так появились колонии Кано, Борегард, Эрнестиендорф (в честь дочери), Филлипсфельд (в честь сына) и Сузанненталь (в честь жены). Размах, конечно, чувствуется.
Хотя вызыватели после арестов и бегств и пытались некоторое время через своих помощников сохранить своё влияние в их колониях, эти попытки не увенчались успехом. Контора, при поддержке Канцелярии в 1769 г. отстранила администрацию Борегарда от управления колонистами. Та же участь постигла ле Руа и де Боффе (1770). До 1779 года все колонии частных вызывателей были окончательно причислены к коронным.
В общей сложности вызыватели смогли завербовать 14960 человек, что составило половину общей численности прибывших в Россию колонистов, или 56% поселенных в районе Саратова.[11]
Иван Матвеевич Симолин
Иван Матвеевич Симолин, он же барон Иоганн-Матиас Симолин (нем. Johann Edler von Simolin) русский дипломат, тайный советник из рода балтийских немцев. С 1758 года был министр – резидент (посол) при германском имперском сейме (Рейхстаге) в Регенсбурге. Регенсбург был с 1663 по 1806 год постоянной резиденцией Рейхстага Священной Римской империи германской нации.
Вернувшись из Петербурга в Регенсбург (лето 1765 года) Симолин взялся за работу. Он предложил Канцелярии Графа Орлова учредить в Ульме (Швабский округ) и во Франкфурте на Майне (Верхнерейнский округ) должности комиссаров, которые под его контролем осуществляли бы набор и отправку колонистов в Любек. В Любеке ещё в феврале 1764 года было создано учреждение для отправки колонистов в Россию, которую возглавил местный купец Кристоф Генрих Шмидт.
Симолин разработал подробную инструкцию поведения комиссаров, в которой содержались все их права и обязанности. Эти инструкции комиссары должны были подписать. Согласно инструкции комиссары должны были:
Simolin übermittelte der Kanzlei des Grafen Orlow monatlich Listen der angeworbenen Personen und der für sie ausgegebenen Gelder.
Karl Friedrich Meixner, ein Augsburger, wurde zum Kommissar in Ulm ernannt. Von ihm gibt es keine Spur in der Geschichte.
Johann Fazius
Auf den Posten des Kommissars in Frankfurt berief Simolin Johann Fazius, den er seit langem aus seiner gemeinsamen Arbeit im Reichstag kannte. Johann Fazius hatte zuvor mehr als zehn Jahre bei den britischen diplomatischen Vertretern in München und Regensburg gearbeitet. Während seiner Tätigkeit in der Holstein-Gottorp-Kanzlei in Regensburg war er häufig mit Simolin zusammengetroffen und kannte ihn gut. Simonin bot Fatsius den Posten eines Kommissars mit einem Jahresgehalt von 4.000 Rubel an, das sein bisheriges Gehalt weit überstieg. Diese Summe wurde unabhängig von der Zahl der angeworbenen Kolonisten gezahlt. Darüber hinaus erhielt Fatsius den Rang eines Kollegialrats, der dem militärischen Rang eines Obersts entspricht. Außerdem wurde Fatsius eine gute Karriere im Dienste des Russischen Reiches versprochen, wenn die Anwerbungskampagne erfolgreich verlief.
Und es muss gesagt werden, dass Simolin sich nicht geirrt hat. Fatsius war ein gewissenhafter und genauer Arbeiter. Allein in den ersten drei Monaten (vom 13. November 1765 bis zum 15. Februar 1766) registrierte er 1532 Familien mit der Angabe des Alters des Besitzers, seiner Frau, seiner Kinder, seines Berufs und seines Wohnorts. Er trug alle angeworbenen Kolonisten in spezielle Listen (Verträge) ein und schickte diese regelmäßig zusammen mit einem Finanzbericht über jede Person an Simolin. Simolin genehmigte jeden Vertrag. Die Anwerbung von Kolonisten mit reinen Agitatoren war verboten, um Konflikte mit den örtlichen Behörden zu vermeiden.
Insgesamt schickte Johann Fazius 1.0148 deutsche Siedler nach Russland.
Nach einem vollständigen Verbot der Auswanderung aus dem Römischen Reich nach Russland im Jahr 1766 ernannte Katharina II. Johann Fazius zum Konsul in Köln und dann in den Niederlanden.
Johann Fazius wurde 1720 in der Stadt Assenheim geboren. Er starb 1798 im Alter von 78 Jahren und wurde in Nürnberg begraben.[13]
< zurück (klick) vorwärts (klick) >