Колония Рейнвальд (Старица)

Несмотря на суровый климат и непростые природные условия, именно эти земли в XVIII веке стали местом переселения тысяч немецких колонистов, приглашённых российским правительством для освоения Поволжья.
Одной из таких колоний стала колония Рейнвальд, куда прибыли переселенцы из германских земель. Среди них была и семья Вайнбергер — наши предки.

Прибытие

С весны до осени 1767 года из Костромы в Саратов по Волге, на коломенках, поэтапно прибывали небольшие группы колонистов транспорта подпоручика Ольденбурга. Большинство переселенцев из графства Штольберг-Гедерн (около 150 человек) прибыли на место тремя группами.

Первая группа могла прибыть в конце мая и после регистрации и улаживания всех финансово-экономических формальностей была отправлена в колонию Шульц (5 семей, 15 июня 1767 года) [28].

Следом за ней прибыла вторая группа. В основном это были уроженцы из Гедерна. Их распределили в колонию Денгоф (12 семей, 18 июня 1767 года), находившуюся на правом берегу Волги примерно в 70 километрах юго-западнее Саратова [17].

Ещё через неделю прибыла третья группа. В её составе оказалось наибольшее количество семей из графства — 16. Среди них была и семья Вайнбергер. Все они были направлены в колонию Рейнвальд (24 июня 1767 года) [28].

Остальные семьи из графства, по различным причинам не прибывшие в составе трёх основных групп, прибыли позже и были распределены по другим колониям, главным образом на правом берегу Волги:

• одна семья в колонии Гук (1 июля 1767 года) [23].
• возможно, одна семья в колонии Вальтер (Красный Яр, левый берег Волги, 20 июля 1767 года) [28].
• три семьи в большой колонии Норке, населённой в основном реформатами (15 августа 1767 года) [27].
• и одна семья в колонии Мюллер (16 августа 1767) [27].

Клан Вайнбергер-Гросс прибыл в Саратов в следующем составе и был расселён следующим образом.

• Йоханнес Вайнбергер с женой Анной (примерно на четвёртом месяце беременности) и двумя сыновьями были распределены в колонию Рейнвальд.
• Вдова троюродного брата Йоханнеса, Йоханна Филиппа Гросса (1704–1746), Мария Катарина (1717) не перенесла трудностей пути и скончалась в дороге. Её старшие сыновья — Йоханн Якоб Гросс с женой Анной Катариной и Йоханнес Гросс с женой Марией Елизабетой — поселились в колонии Шульц.
• Её младшая дочь Анна Елизабета, возможно, вышла замуж за уроженца Гедерна Йоханнеса Ленига и поселилась вместе с братьями в колонии Шульц. О судьбе малолетнего сына Анны Елизабеты ничего не известно.
• Троюродная племянница Йоханнеса Мария Елизабета вместе с мужем Йоханном Ландманом и маленьким сыном, возможно родившимся в Костроме, поселилась в колонии Рейнвальд.
• Троюродный брат Йоханнеса Йоханн Петер Гросс с женой Анной Катариной потеряли в пути шестилетнюю дочь Анну Марию. Они прибыли в Саратов в начале августа и были распределены в колонию Мюллер, находившуюся на правом берегу Волги примерно в 70 километрах юго-западнее Саратова. Позже Петер был избран бейзитцером (заместителем старосты) колонии.
  

По прибытии в Саратов Йоханнес зарегистрировался в Конторе опекунства, где должен был получить ссуду и сельскохозяйственный инвентарь. Размер ссуды не был закреплён законодательно и менялся в зависимости от ситуации. Например, в 1764 году первые колонисты получали от Канцелярии по 200 рублей. Для сравнения: лошадь в то время стоила 7–9 рублей. Позднее чиновники Канцелярии заметили, что колонисты расходуют деньги не всегда по назначению. В результате размер ссуды постепенно уменьшался. В последующие два года её снизили до 150 рублей. После образования Конторы опекунства (май 1766 года) сумма сократилась до 100 рублей, с мая 1767 года — до 25 рублей на семью, а с августа того же года — до 15 рублей.

Одновременно Контора централизованно закупала необходимый сельскохозяйственный и бытовой инвентарь и распределяла его между колонистами. Причина была проста: прибытие более 15 000 человек за короткое время неизбежно привело бы к резкому росту цен на скот, инструменты и предметы хозяйственного обихода. Это значительно увеличило бы и без того огромный долг колонистов государству, который превышал 300 000 рублей. Домашний скот, например, закупался и в других регионах — около 3000 коров было приобретено в Черкасской волости и Хопёрском округе. Часть сельскохозяйственного инвентаря закупали даже в Москве.

Колония Рейнвальд

После регистрации Йоханнес получил от конторы ссуду размером в 25 рублей и инвентарь. 24 июня семья Вайнбергер переправилась на левый берег Волги и прибыла в колонию Рейнвальд. Она находилась примерно в 30 километрах северо-восточнее Покровска (Энгельса) на левом берегу реки Большой Караман.

Колония Рейнвальд была основана в июле 1766 года как материнская немецкая колония. Первыми жителями колонии были 45 семей, приехавших преимущественно из Саксонии и Швабии. Через год колонию усилили переселенцы из Графства Штольберг-Гедерн [28].

В процессе основания, строительства и заселения колоний Канцелярия присваивала каждой из них порядковый номер. Однако пользоваться номерами колонистам было неудобно, поэтому они сами начали давать колониям названия — чаще всего по фамилии старост (форштегеров). Как правило, старостами становились уважаемые люди, которые выполняли эту роль ещё во время пути переселенцев. Многие из них проявили себя с лучшей стороны, и их имена закреплялись за колониями.

В начале 1768 года за колониями были официально закреплены русские названия, использовавшиеся в документах вплоть до образования немецкой автономии на Волге. Чаще всего колонии называли по характерным особенностям местности — рекам, оврагам, высохшим руслам и т. п. Исключением был лишь вызыватель Борегард. У Конторы просто «не поднялась рука» переименовывать колонии Катариненштадт, Паульская, Орловская, Панинская и другие. К тому же у Борегарда существовала специальная договорённость с Канцелярией по этому поводу.

Так колония Рейнвальд получила русское название Старица — по старому высохшему руслу реки Большой Караман, проходившему неподалёку.

Как и обещалось в манифесте, колонии старались формировать из представителей одной конфессии. С одной стороны это снижало вероятность религиозных конфликтов, с другой — позволяло экономить средства на строительстве дополнительных церковных зданий и содержании духовенства.

Практически все колонисты Рейнвальда были лютеранами. Церковь в Рейнвальде была построена лишь в 1791 году, поэтому первые годы колонисты посещали соседний лютеранский приход в колонии Розенгейм, расположенной примерно в 12 километрах. Из общего числа всех переселенцев Поволжья лютеране составляли около 50 %, католики — примерно 35 %, реформаты и представители других конфессий — около 15 %.

Земли в колониях было много — около 250 000 гектаров. Кроме того, в первые годы правительство выделило дополнительно около 150 000 гектаров в резервный фонд колоний. Таким образом, каждая семья в среднем получала не 30 десятин, как было обещано, а около 37 десятин земли. Остальная часть оставалась в резервном фонде. Этих земельных ресурсов должно было хватить на увеличение населения колоний примерно в два–два с половиной раза, то есть примерно на три поколения.

Инфраструктура и быт колоний

Колонии строились по стандартному плану.

Через всё поселение по центру проходила главная улица шириной около 30 метров. Вдоль неё располагались дома. Главную улицу пересекали второстепенные дороги шириной около 6–7 метров. Вдоль них также планировалось строить дома по мере расширения колонии. В центре, на пересечении главной и одной из второстепенных улиц, отводилось место для строительства церкви, школы и других общественных зданий. Строились два основных типа колоний — на 40 и на 64 двора.

Для колонистов возводились так называемые пятистенки. Пятистенок — это деревенская изба, разделённая внутри рубленой несущей стеной. Дом для колонистов имел размеры примерно 12×10 метров и был разделён пополам. В один дом заселяли две семьи, и каждая получала жильё размером около 6×10 метров.

В каждой половине дома имелось следующее оборудование:

• вытяжка
• полы и потолок
• пять окон
• четыре двери
• два чулана
• одна печка
• затворы на дверях и под крышей
• слуховое окошко под крышей
• в сенях - лестница на крышу
• высота от пола до потолка не менее 2 метров 10 сантиметров

Крышу покрывали лубом — внутренним слоем древесной коры — а сверху дранкой, тонкими деревянными дощечками, закреплёнными деревянными гвоздями. Таким же способом крылись и амбары. Во дворе размером примерно 25×35 метров рядом с домом располагались сараи, а в глубине — конюшня и амбар.

Стоимость одного такого дома составляла около 500 рублей. Строили их русские артели плотников из соседних деревень. Когда рабочих рук стало не хватать, на строительство пригласили плотников из Костромы, Ярославля и Нижнего Новгорода. Лес для строительства заготавливали выше по течению Волги и сплавляли до Саратова.

Переезд в колоную Шульц

В один из таких домов в колонии Рейнвальд и поселилась семья Йоханнеса. Однако прожили они там всего два–три месяца. В ноябре–декабре 1767 года в колониях была проведена первая перепись населения прибывших переселенцев. К этому времени семья Вайнбергер уже проживала в колонии Шульц, находившейся на противоположном берегу реки Большой Караман, примерно в двух с половиной километрах от Рейнвальда.

Возможно, этому есть довольно простое объяснение — родственники. Как уже упоминалось выше, местная Контора физически не успевала строить дома для всех прибывающих. Несмотря на то что в течение 1767 года было построено около 3500 домов, в 1768 году пришлось достроить ещё примерно 1000.

Вероятно, наши предки сначала заняли временное жильё в Рейнвальде и ожидали окончания строительства дома в Шульце. Более того, Контора не только не препятствовала, но даже поощряла поселение рядом колонистов, прибывших из одной деревни или области. Такие люди уже привыкли жить и выживать вместе, помогая друг другу. Это способствовало укреплению общины, более быстрому налаживанию хозяйства и скорейшему развитию колонии.

Кормовые деньги

Не исключено также, что Йоханнес уже получил земельный надел в Шульце и начал его обрабатывать. Возможно и другое — что надела он ещё не получил. В этом случае семья могла жить на кормовые деньги. Контора продолжала выплачивать всем колонистам суточные до получения первого урожая: мужчинам и женщинам по 10 копеек в день, детям от 10 до 17 лет — по 6 копеек, детям до 10 лет — по 4 копейки. Идея этих выплат заключалась в том, чтобы помочь переселенцам наладить хозяйство в первые годы. Однако позже эта система «вышла Конторе боком».

Дело в том, что время получения «первого урожая» не было чётко определено. Он мог быть через год, через два, а иногда и значительно позже. Причина заключалась не только в зоне рискованного земледелия, но и в профессиональном составе колонистов. Лишь чуть больше половины переселенцев были земледельцами — около 55 %. Остальные представляли более 150 различных профессий, зачастую далёких от сельского хозяйства. Часть из них постепенно осваивала крестьянский труд, но другая часть могла ждать урожая очень долго, продолжая получать кормовые деньги. Это оказывало разлагающее влияние и на остальных колонистов.

Особенно остро эта проблема проявлялась в колониях частных вызывателей. При наборе переселенцев они часто не придерживались строгих требований Канцелярии и принимали людей практически любых профессий.

Здесь стоит вновь добрым словом вспомнить русского немца, дипломата Ивана Матвеевича Симолина, и его комиссара, коренного немца Йоганна Фациуса. Они тщательно спланировали и организовали набор колонистов на немецких землях. Более 90 % переселенцев, набранных ими для короны, были крестьянами. Поэтому они гораздо быстрее осваивали землю и налаживали хозяйство. В результате уже в последующие годы государственные субсидии для колоний частных вызывателей более чем в три раза превышали размеры помощи колониям короны, хотя их численность была примерно одинаковой.

Фактически до 1775 года многие колонии вызывателей существовали в основном за счёт государственных дотаций.

Справка:

На сегодняшний день колония Рейнвальд носит название село Старицкое. В селе сохранилось здание бывшей лютеранской церкви, которое перестроили под сельский Дом культуры — при перестройке у здания снесли купол и колокольню.

также сохранилось здание бывшей церковно-приходской школы, которое сегодня используется как школа.

В настоящее время в селе проживает около 400 человек [34].