Бюдинген - Любек

Прибытие в Бюдинген

30 марта 38 колонистов из села Штайнберг, в том числе и Йоханнес Вайнбергер с семьёй, прибыли в Бюдинген. В Бюдингене Фациусом был организован пункт формирования и отправки транспорта с переселенцами в Любек.

С момента подписания контракта с Фациусом прошло шесть недель. За это время Йоханнесу нужно было уладить все имущественные и семейные вопросы в Штайнберге, съездить в Гедерн и заплатить там 10 % налога на проданное имущество (этот вид налога назывался «Десятый пфенниг») и налог на выезд [26]. Кроме этого, Йоханнес должен был взять у деревенского старосты письменное разрешение на выезд, в котором сообщалось, что у него не имеется никаких имущественных споров (долгов) и проблем с законом. Справку обязательно нужно было предъявить Фациусу.

То же самое должны были сделать и другие его родственники. Да, да. Вайнбергеры по одному не ездят. Вместе с Йоханнесом из Штайнберга выехали три семьи родственников по материнской линии (Гросс).

1. Вдова троюродного брата Йоханнеса Йоханна Филиппа Гросса (1704–1746) Мария Катарина (1717) с двумя сыновьями, дочкой и внучкой.
2. Йоханн Якоб Гросс (1739) с молодой женой Анной Катариной (1743). Поженились они за два года до отъезда. Детей пока не было.
3. Йоханнес Гросс (1742), женившийся за три недели до отъезда на Марии Елизабете (1739), и пока также бездетный.
4. Анна Елизабета (1744) Гросс с малолетним сыном.
5. Троюродный брат Йоханнеса Йоханн Петер Гросс (1733) с женой Анной Катариной (1724) и дочкой Анной Марией (1761).
6. Троюродная племянница Йоханнеса Мария Елизабета Шархь (1745), вышедшая замуж за два месяца до отъезда, возможно, за Йоханна Ландмана (1737).

В общем, из 38 человек уроженцев Штайнберга 19 были наши — клан Вайнбергер–Гросс. Их данные можно найти в генеалогическом дереве «Вайнбергер».

Фиктивные браки

В то время Бюдинген был похож на растревоженный муравейник. Огромное количество переселенцев, приехавших из дальних районов и других мест, ожидали своей очереди на отправку в Любек. И если семейные пары более или менее спокойно ожидали своей очереди, то молодые и холостые люди были намного активнее. Дело в том, что Российское государство было гораздо больше заинтересовано в семейных колонистах, чем в молодых холостяках (незамужних) или пожилых людях. Первые были слишком мобильными и независимыми, у вторых был не слишком высокий социально-экономический потенциал. Поэтому ни первых, ни вторых не брали. Вследствие этого многие молодые люди пытались найти незамужних представительниц противоположного пола и заключить с ними браки, чтобы иметь возможность зарегистрироваться у Фациуса и поехать в колонии.

Кроме этого, совершеннолетние дети (старше 17 лет) в составах уже зарегистрированных семей колонистов также старались заключить браки, чтобы поехать в колонии уже не детьми переселенцев, а хозяевами семей с правом получения тех же льгот и пособий (дом, земля, ссуды и т. д.), как и другие семейные пары. Русский комиссар даже оплачивал венчание тем, кто заключал браки в Бюдингене в это время.

Пасторы лютеранской церкви Святой Марии в Бюдингене работали «не покладая рук». В период с 3 марта по 8 июля 1766 года они обвенчали 427 пар. Не лучше дело обстояло и в церквях городов и сёл, через которые двигались колонны переселенцев вплоть до Санкт-Петербурга.

Формирование транспортных колонн

В Бюдингене Фациус составлял транспортные списки и определял старост групп в колоннах (форштегеров), которые отвечали за переселенцев, выплачивали им суточные и выполняли другие функции. Каждая группа насчитывала примерно 80–100 человек. В составе одной колонны двигалось примерно 4–5 групп. Возглавлял колонну человек Фациуса (как правило, военный). Именно эти транспортные списки Фациуса являлись основой для составления последующих списков во время пути наших предков и передавались дальше вплоть до Канцелярии в Санкт-Петербурге.

В течение последующих 2–3 дней колонна со всеми переселенцами из деревни Штайнберг выдвинулась из Бюдингена в сторону города Любек.

Так как многие европейские государства (в том числе Ганновер и Брауншвейг) объявили о полном запрете на агитацию населения, набор и проход колонистов через свои земли, путь в Любек был практически закрыт. Российской империи пришлось привести в движение некоторые рычаги своего политического влияния. Российский посол в Лондоне смог убедить правительство Англии оказать давление на власти Ганновера. Последние всё-таки пошли на уступки, и в конце марта ганноверский министр разрешил проход колонистов через свои Брауншвейгские и Люнебургские территории [11].

Возможные пути колонистов до Любека

Точного и документально подтверждённого маршрута колонн из Бюдингена в Любек мне пока найти не удалось. Скорее всего переселенцы двигались по крупным торговым дорогам с развитой инфраструктурой: в пути необходимо было покупать провиант, менять подводы и иметь возможность остановиться на ночлег. По возможности использовались и водные пути, значительно облегчавшие дорогу.

Наиболее вероятный маршрут можно реконструировать на основании выписки из дневника крестьянина Вайсбека (май 1766 года). Он писал, что их колонна вышла из Бюдингена в город Шлиц, затем двигалась через Вальдек к реке Везер. Далее часть пути была пройдена уже по воде — вниз по Везеру через Хамельн, Минден и Ниенбург, после чего колонна вновь вышла на сухопутную дорогу и через Люнебург направилась в Любек. Общая длина такого пути могла составлять около 650 километров, из которых примерно 200 километров проходили по реке Везер.

Существовали, однако, и другие возможные варианты дороги. Некоторые источники указывают на торговый путь Ганзейского союза через Нордхаузен, Кведлинбург и Брауншвейг, а на некоторых картах миграций XVIII века отмечен маршрут через Кассель, Гёттинген и Ганновер [14]. Вероятно, различные колонны колонистов могли двигаться разными дорогами, сходясь уже ближе к северу Германии.

Колонна переселенцев двигалась медленно: подводы, женщины, дети, пожилые люди. В день удавалось пройти не больше двадцати–двадцати пяти километров, поэтому весь путь из Бюдингена в Любек занимал приблизительно три–четыре недели.

Любек

В первой неделе мая наши колонисты должны были прибыть в Любек. Этот портовый город, как центральный пункт отправки колонистов, был выбран Канцелярией не случайно. Хорошее географическое положение и давние хорошие торговые связи с Россией, ещё более укрепившиеся с приходом Екатерины, сделали своё дело. К тому же размещение, снабжение и отправка колонистов должны были принести дополнительные доходы горожанам и городской казне.

До весны 1766 года размещение прибывавших в Любек колонистов было хорошо налажено. Колонисты жили на квартирах у ремесленников и мелких торговцев в Любеке или Травемюнде и ожидали отправки. Когда поток колонистов увеличился, были арендованы Вульфовские склады и склады в районе Гольштинского моста. С апреля 1766 года, вследствие огромного потока колонистов и невозможности их быстрой отправки в Кронштадт, город трещал по всем швам. Поток переселенцев был настолько велик, что власти Любека разрешили постройку у стен города трёх бараков на 450 мест каждый. По дороге на Травемюнде были построены бараки ещё на 1400 человек. Возможно, в этих бараках и жили наши предки.

Ждать отправки в Кронштадт пришлось 4–5 недель. Причин задержки было две.

Во-первых, погодные условия. В то время корабли ходили под парусом, и очень многое зависело от направления и силы ветра и от волнения на море. С начала апреля до середины мая на Балтике была штормовая погода, и в это время отправка колонистов в Россию практически прекратилась.

Во-вторых, огромный поток колонистов в Любек в течение последних четырёх недель был полной неожиданностью как для властей Любека, так и для Канцелярии графа Орлова. Российской Короне катастрофически не хватало судов для перевозки колонистов. Для этих целей был даже задействован Балтийский военный флот, но и его возможности были ограничены. Тогда Канцелярией (при содействии графа Воронцова) были посланы запросы в различные европейские торговые компании, имеющие в наличии флот, с просьбой предоставления пассажирских (или торговых) судов для транспортировки колонистов. На этот запрос откликнулась большая торговая компания из Ньюкастла (Британская Империя) и послала два торговых судна — «Love and Unity» (шкипер Томас Фаирфакс) и «George» (шкипер Адам Баирнсфаир). Так как суда были торговыми, для перевозки пассажиров они были непригодны. В Любеке оба судна были переоборудованы. В трюмах судов были набиты деревянные лежанки.

В Любеке персонал, нанятый Канцелярией (под руководством местного купца Симона Шеффера), объединял переселенцев в более большие группы (на основе списков Фациуса или вызывателей), составлял новые списки и назначал новых старост. В новых списках клан «Вайнбергер-Гросс» также находился неразлучно в одной группе. Первого июня новые списки наших колонистов были переданы шкиперу английского торгового судна «Love and Unity» (рус. «Любовь и Единство») Томасу Фаирфаксу. На их основе Фаирфакс принял на борт пассажиров и внёс их имена в свои корабельные листы (на английском языке с возможными искажениями). В это же время второе судно «George» также принимало на борт колонистов, и шкипер Баирнсфаир составлял свои корабельные листы. Второго июня оба судна вышли в открытое море и взяли курс на Кронштадт.

Love and Unity

Торговые суда «Love and Unity» и «George» всегда ходили в торговые походы вместе в связке — одно в кильватере другого (в случае нападения морских пиратов, поломки или проблем на борту одного из судов). Не исключением был и этот поход, в котором судно «Love and Unity» взяло на борт 980 человек (все колонисты короны), а судно «George» соответственно 1100 человек (все колонисты вызывателя Борегарда). Оба судна использовались в основном для перевозок грузов и пассажиров в Америку. «Love and Unity» был поменьше и постарей. Построен он был в 1727 году (грузоподъёмность 711 тонн, длина 134 фута, ширина 34 фута, глубина осадки 18 футов). «George» был построен в 1748 году (грузоподъёмность 990 тонн, длина 142 фута, ширина 34 фута, осадка 19 футов) [13].

В Кронштадт суда с нашими предками прибыли 9 июня 1766 года. Расстояние примерно в 1500 километров от Любека до Санкт-Петербурга они преодолели за 6 дней. При этом нужно отметить, что нашим переселенцам очень повезло. Корабли были большими, их меньше качало, и скорость их была намного выше, чем у большинства кораблей и судов с меньшим водоизмещением, которые перевозили колонистов. Иные суда при неблагоприятных погодных условиях могли преодолеть этот путь и за 4–6 недель. Ходили даже слухи, что некоторые нечестные капитаны специально затягивали плавание до двух–трёх месяцев, что позволяло им продавать переселенцам продукты питания по сильно завышенным ценам.

Всего суда «Love and Unity» и «George» совершили два рейса и перевезли больше 4000 колонистов из Любека в Кронштадт [15].

Хронологию прибытия и отправки судов в тот период и некоторые подробности переоборудования торговых судов «Love and Unity» и «George» можно найти в приложении.

P.S.
Кстати, я тут задумался: а действительно ли глобализация — феномен исключительно современного мира?
Не-не… спорить не буду.
Просто представьте: простые крестьяне из маленькой немецкой деревни прошагали пол-Европы, сели на английский корабль и поплыли в Российскую империю — по зову российской императрицы, к тому же палабской немки по происхождению, — в итоге оказались на землях бывшей Золотой Орды, среди потомков Чингисхана, беглых крепостных и каторжников.