Манифест царицы Государства Российского

В рамках этой главы я хотел бы вместе с вами мысленно перенестись на тысячи километров от наших предков из деревни Штайнберг — в сердце Российской империи, город Санкт-Петербург, — и попытаться понять, как зародилась в умах местных правителей идея столь масштабного переселения европейцев в Россию и каким образом они планировали реализовать этот амбициозный и честолюбивый проект.

Вначале было слово…

В первых числах октября 1762 года Екатерина Великая собрала совет, на котором присутствовали генерал-прокурор Сената Александр Глебов, граф Григорий Орлов, Пётр Панин и другие советники. На совете обсуждались проблемы безопасности страны, защита её южных границ от враждебных набегов кочующих племён с приграничных территорий, а также введение в хозяйственный оборот пустующих и необработанных земель Поволжья.

Панин, как очень мудрый и опытный советник, пользовался большим уважением коллег и имел значительное влияние на Екатерину. Он предложил заселить эти земли крестьянами из европейских стран, где после Семилетней войны свирепствовали голод и нищета. Его идея нашла поддержку и была одобрена.

4 декабря 1762 года Екатерина подписала манифест «О позволении иностранцам (кроме евреев) селиться в России». Этот манифест был переведён на немецкий, французский, шведский и голландский языки и должен был распространяться в европейских странах через газеты и объявления в церковных приходах. С его помощью Екатерина планировала привлечь в Россию около 50 000 колонистов и создать порядка 10 000 крестьянских дворов в 104 колониях на юге страны.

Несмотря на все старания российских послов, консулов и представителей дипломатических миссий, в европейских странах манифест оказался плохо понят простыми людьми. Он был слишком общим и абстрактным, тогда как людям нужны были простые и конкретные ответы на их повседневные вопросы: сколько, кому, когда, на каких условиях и с какими обязательствами?

Манифест, к сожалению, не содержал детальной информации о том, на каких основаниях и на какой финансовой базе предполагалось поселение иностранцев в Российской империи. Об этих недостатках было доложено императрице как послом в Голландии Александром Воронцовым, так и послом в Германии Иваном Симолиным.

Екатерина быстро отреагировала на замечания и 22 июля 1763 года подписала новый манифест — «О дозволении всем иностранцам, въезжающим в Россию, селиться в разных губерниях по их выбору, их правах и льготах». Кроме того, императрица обязалась оплачивать всем малоимущим колонистам дорожные расходы и выплачивать суточные. Таким образом, любой желающий мог стать колонистом и приехать в Россию.

В тот же день вторым законодательным актом в Санкт-Петербурге была учреждена Канцелярия опекунства иностранных. В её обязанности входила забота об иностранных поселенцах, и подчинялась она напрямую Екатерине II. Президентом Канцелярии был назначен граф Григорий Орлов.

Непосредственное устройство колонистов в Поволжье было поручено представителю Канцелярии на Волге Ивану Райсу и Саратовской воеводской канцелярии.

Манифест «О дозволении всем иностранцам, в Россию въезжающим, поселяться в тех губерниях, которые они пожелают, и о дарованных им правах» был значительно понятнее и доступнее первого. Однако и он за два года с момента издания не принёс ожидаемого результата: до лета 1765 года удалось привлечь лишь около 7 000 колонистов. Необходимо было что-то предпринимать.

В начале лета 1765 года Екатерина пригласила в Санкт-Петербург посла в Германии Ивана Матвеевича Симолина и посла в Голландии Александра Романовича Воронцова на совещание. Императрица выразила недовольство малым количеством переселенцев и попросила послов изложить свои идеи относительно усиления агитационной работы и возможного увеличения потока колонистов на Волгу.

Воронцов предложил привлечь к процессу вербовки своих европейских знакомых — Кано де Борегарда из Эльзаса вместе с его другом Отто Фридрихом фон Монжу, а также французов Леруа и Дебофе — в роли вызывателей. До начала вербовки Канцелярии графа Орлова было поручено заключить с потенциальными вызывателями соответствующие контракты.

У Симолина была несколько иная идея. Он предложил нанять под присягой двух–трёх надёжных и честных людей и назначить их комиссарами по вербовке колонистов. Для усиления мотивации Симолин предлагал присвоить им чин не ниже коллежского советника, назначить достойное содержание и заинтересовать перспективой дальнейшей дипломатической службы на благо Российской империи [11].

Предложения были настолько разными и одновременно удачными, что Екатерина решила одобрить оба варианта.

В тех государствах, где местные власти не препятствовали вербовке колонистов или относились к ней нейтрально, можно было официально задействовать комиссаров Симолина. В других же областях, где отток граждан не приветствовался или был запрещён, предполагалось негласно использовать услуги частных вызывателей. В случае возможных проблем всю ответственность можно было возложить именно на них.

Таким образом, Российская корона избегала прямого удара и возможных дипломатических осложнений, связанных с агитацией и набором колонистов в Европе.